сделать домашней  добавить в избранное  карта сайта RSS
 

Вебинары HRM.RU

Прогноз эффективности кандидатов на основе тестов
Начало 26.05.2017 12.00 (по московскому времени)

Полный список вебинаров

События

полный список

Последние обсуждения

  17.05.2019 12:29:44
Визуализация и демаркация опасных зон – эффективный и некапиталоемкий способ повышения безопасности человека на производстве
  15.05.2019 18:30:19
3М выпускает пленки для защиты информации для всех моделей линейки Apple iPhone Х в России
  13.05.2019 13:47:54
Технологии геймификации в обучении по охране труда
  08.05.2019 13:02:25
Компания 3М опубликовала финансовые результаты 1 квартала 2019 года
  06.05.2019 17:15:30
На ВНОТ представлены методические рекомендации по подбору и применению средств защиты слуха


Опросы
  Актуальные направления работы HR вашей организации 2017
Все опросы


Курс лекций по философии управления Петра Георгиевича Щедровицкого в Высшей Школе Экономики 2000 г. Кассета №4

      Тематические разделы:
      Общий менеджмент
      Статьи

      Дата публикации: 26.06.2017










      Кассета №4


      П. Г. Щедровицкий: «Управление» в точном смысле слово – это «рамка». Когда вы смотрите на фотографию в рамке или на картину в рамке, там вот есть граница пространства. При этом обратите внимание, я пока нарисовал все эти рамки пунктирно, понимая, что мы можем их с вами двигать. Управляя, мы можем их расширять. Расширяя пространство, мы можем их менять, сдвигать, с тем, чтобы в какой-то момент получить довольно жесткую конструкцию содержания и смыслов. Собрать это пространство, сфокусировать его в определенной точке. Но первоначально работа происходит в системе плавающих рамок.
      Для понимания, что такое «управление» очень важно представление о ситуации, очень важно представление о порядке, и особом типе порядка, который мы связываем с онтологией исторически меняющейся деятельности. И сквозь призму этих представлений мы с вами разглядываем управление. Гегель говорил: поворачиваем. Пока несфокусирован(ный) объект, он как бы поворачивается в некоторой совокупности рамочных контекстов. Мы смотрим на него с разных сторон и сквозь разные очки, сквозь разные призмы. При этом, относя, обратите на это внимание – очень сложный момент, относя часть смысла и содержания этих рамок к объекту. Ну, или если вам больше нравится, проецируя те или иные элементы смысла и содержания на будущую конструкцию объекта.
      В рефлексии – вот это все, как процедура, называется «объективация». Мы постепенно будем доводить, (что-то пишет на доске) серединку этого пространства – центр, фокус то больше сгущенности, тоже понятно, почему? Поскольку у нас одна рамка, то объект может плавать, где угодно, когда у нас их пять – семь, то они задают довольно жесткий центр. И чем более определенней становится пространство, тем более определенным становится его центр.
      Более того, если вы вспомните, с чего я начинал, я сказал – тот процесс, в котором вы находитесь, это процесс понимания, а продуктом понимания является смысл. В какой-то момент кто-то из вас может сказать – я понял. Что значит, «я понял»? Это значит, что смысл образовался, сформировалась эта отнесенность. Вы нечто поняли про управление, хотя я ничего про управление не говорил. Я говорил про рамку. Но за счет того, что вы спроецировали некоторый смысл на вот этот потенцированный, еще не существующий, гипотетический объект, вы поняли что-то про управление. И это – нормально. На каждом шагу кто-то что-то понимает про управление. Хотя я про управление ничего не говорил.
      Вопрос: Вы можете рассказывать сразу о проектах?
      П. Г. Щедровицкий: Нет. Нельзя, потому что надо задавать контекст. Более того, чем более развернутым будет виденье контекста, тем более ясная получится картинка.

      Так, теперь еще раз важный момент, касаемый философско-методологической работы, той которой я проделываю, и которою вы должны учитывать. Современное мышление работает всегда с функциональными структурами. Причем есть некое поле связей и отношений, есть некие центры этих функций, есть точки, в которых собираются несколько функций. И современное мышление мыслит не отдельными вещами и организованостями, а оно мыслит вот такими полями функций. И в этом сложность – научиться мыслить полями и узлами довольно трудно. Гораздо легче брать в фокус мышления и рассмотрения, какую-нибудь определенную вещь. Но когда вы в нее уперлись мысленно взором, то вы ничего, кроме нее не можете сказать, поскольку все характеристики этой вещи заданы либо актуальными, либо потенциальными ее употреблениями, теми местами, в которые эта вещь попадет в той или иной функциональной структуре деятельности. А поскольку мы не знаем, как она будет использоваться, поскольку мы не видим этого набора функций, то мы нечего кроме нее сказать не можем, потому что сам по себе материал он позволяет разное употребление.
      Здесь и лежит различие между знанием и понятием. Я, по-моему, уже приводил этот пример, и просто его повторю. Когда вы говорите, что диагональ ромба равна 10 см, это – знание. Знание о чем? Знание о конкретной диагонали, конкретного ромба. Когда вы говорите, что диагонали ромба взаимно перпендикулярны, это не есть знание об этом ромбе или о другом ромбе. Это есть понятие, которое характеризует любую геометрическую фигуру такого типа. И в этом плане вы можете перенести, потом это понятие на любую фигуру и будете правы. Вам не нужно при этом заниматься измерением или проверкой, построением знания по отношению к конкретному ромбу. Вы и так знаете, что, если это ромб, то его диагонали взаимно перпендикулярны. Вот с этой точки зрения, понятие это всегда рамки.
      Вопрос: Как вы соотносите слово «понятие» и слово «определение»?
      П. Г. Щедровицкий: Определение, говорил Аристотель, это гробик для мысли. Поэтому, скорее всего никак. «Определение» – это чисто логическая характеристика. Дело в том, что «определение» связано с различением объема и содержания понятия. Но с довольно развитым разделом так называемых «содержательных логик». И внутри этих логик существуют определения. Вообще, в этом смысле, вынимать определения из некой системы координат нельзя.
      Вы знаете, что такое «объемпонятия»? Что такое «содержание понятия»? Ну, вот раз не знаете, то и про определение ничего знать не надо. Это очень специфическая, но, если хотите, такая «арифметика понятий», которая существовала, как раздел логики, при этом тогда считалось, что мышление строится по так называемым «схемам силлогизма». Впервые их выдал Аристотель. Что такое «схема силлогизма»? Аристотель считал, что правильное мышление (а я потом могу рассказать, как он дошел до такой жизни) устроено следующими схемами. Как человек мыслит? Он мыслит так: «все люди смертны, Сократ человек, следовательно, Сократ смертен». Вот это все в целом есть схема мышления. И он рисовал разные фигуры силлогизмов, более того, он считал, что так и надо мыслить. То есть он не описывал мышление, а он его нормировал, строил соответствующую логику, и по этой логике можно было строить размышление, с его точки зрения.
      Слава богу, что мы так не мыслим, мыслить так невозможно. Один мой друг, когда мы были в таком возрасте, как вы, читали Аристотеля и обсуждали, что он там написал. Он придумал байку, которая мне очень нравится, как Аристотель дошел до такой жизни. Дело в том, что он ходил на платоновский семинар и в ходе коммуникации все время происходили скачки по рассуждениям. Все время менялся предмет, который рассматривался с разных сторон, или менялись рамки. Смотрите на схему и за мной. То есть каждый следующий говорящий, участвовавший в коммуникации, он менял рамку и сдвигал предмет. Что и должно происходить, потому что, как только мы вводим новую рамку, мы производим некий сдвиг предмета рассмотрения, потенциального объекта мысли. И понимание было невозможно.
      Представьте себе, вот, идет сложно организованная коммуникация, когда все говорят о разном и с разных точек зрения. А у Аристотеля с «понималкой» было плохо, и он решил нормировать этот процесс. То есть он стал хватать их за рукав и говорить: «вы неправильно рассуждаете. Надо закрепить рамку, и говорить про один и тот же предмет».
      Пару раз он подергал их, потом Платон из семинара его выгнал за тупость. И он стал писать логику. То есть он стал нормировать мышление других, что надо вот так, последовательно мыслить. И оставил нам в наследство довольно жесткую и почти неприменимую никем, не применяемую и невозможную к применению логику. Что, в общем, относится и ко многим другим логикам. Все эти логики являются частными, описывают некую схему мышления, редко применимую, или применимую только в довольно узком случае, имеющее такое локальное использование. Один из видов этих логик потом был переведен в представление о том, что у понятий, точнее, у объектов понятий, могут быть определения.
      И так, я этот параграф завершил, готов отвечать на вопросы
      Вопрос: Откуда берутся отношения между вещами, если вещи сами по себе, а ???
      П. Г. Щедровицкий: Давайте попользуемся различением «места» и «наполнения». Есть функциональные места, они отображены такой неровной окружностью, состоящей из некой группы связок отношений. А есть некий материальный элемент, который сам по себе возникает во многом как отпечаток, след, этих функций. Вспомните то, что я рассказывал в 3-м параграфе по поводу понятия организации. Есть «организация как процесс», а есть организация как «след процесса», как «отпечаток на материале». С этой точки зрения, мы все время находимся в ситуации, когда происходит некое организовование чего-то. Этот процесс отпечатывается в его материальных характеристиках, после чего связка прошлых органиционных отношений и материала вступает в новое отношение. Вся эта система все время пульсирует, все время меняется.
      Трудность любого мышления заключается в том, чтобы видеть все это как целостность, т.е. видеть вещь, или организованность, включенную в совокупность связей. При этом уметь отделять друг от друга функциональную структуру и наполнение. То есть все время мысленно снимать функциональную структуру, а потом одевать ее обратно, и смотреть, разглядывать, что при этом происходит.
      Я очень часто в качестве примера говорю о таком, самом трудном для нас, предмете размышления – о человеке. Представьте себе, что у нас родился будущий человек, который обладает некой биологической организацией. Эта биологическая организация не очень сильно трансформируется в течение жизни. Мы исходим из того, что она в большей или в меньшей степени заложена естественным процессом рождения этого ребенка.
      Теперь обратите внимание, уже лет 150 известно, что ребенка украли, например дикие звери в малом возрасте, то, во-первых, у него не возникает всех тех функций, которые мы знаем, начиная с функции речи, функции прямохождения. Всего этого нет. Более того, если вы в каком-то возрасте, более позднем, возвращаете его в человеческое общество, выясняется, что эти функции не восстанавливаются.
      Теперь спрашивается, а вот это, способность к членораздельной речи, к пониманию и смыслообразованию, способность есть не рукой, а ножом и вилкой, способность вступать в коммуникацию с другими людьми, и на основе этих коммуникаций осуществлять осмысленное поведение, оно присуще биологическому материалу? Ответ: нет, не присуще. Биологический материал обеспечивает некую совокупность возможностей, но не гарантирует их, если не происходит включение этой биологической организации в другой контекст. Какой? Семья. Что такое «семья»? «Семья» это единица социально-коммуникативных отношений.






      Схема №4

      Биологическая единичка, обладающая своей собственной организацией, попадает в новую организацию, в новый контекст, и на ней начинает напечатываться совершенно другая структура отношений (социальных).
      Теперь, смотрите, любопытный момент с социальными отношениями. Был такой довольно известный психолог Музафар Шалим. Он после войны проводил исследования, которые потом довольно долго обсуждались в гуманитарной литературе. Он брал группу подростков, более того, один из своих экспериментов он вел на подростках, учащихся в привилегированном учебном заведении из очень хороших аристократических семей. Вывозил их в специально созданный летний лагерь и предлагал им поиграть в тюрьму. Вот заключенные, вот надзиратели, вот камеры, вот карцер, вот столовая, вот огражденное место для прогулок и так далее. Подростки 14 – 20 лет, было несколько серий.
      Далее выяснялась одна простая вещь: что около трех дней достаточно, для того, чтобы это сообщество потеряло всякий человеческий облик. В человеческом, в каком плане? В смысле тех культурных норм, которые регулируют наши отношения друг с другом. Они стали применять насилие друг к другу, причем по восходящей. Далее производились отношения, которые называются «неуставными», «дедовщина» и тому подобное. И все это происходило чрезвычайно быстро. Более того, известен случай, когда в целом ряде экспериментов, приходилось прекращать дело, поскольку доходило до тяжелых телесных повреждений. Как показывает опыт, возраст здесь не очень важен.
      Этот пример демонстрирует, что «социальный» и «культурный» – это не одно и тоже. Меня сейчас интересует сам экспериментальный материал. Он описан в многочисленных источниках. Вы сейчас имеете биологическую организацию, она нечто позволяет, но эти возможности могут быть использованы, а могут быть не использованы. Более того, выясняется, если в какой-то момент вы их не используете, они исчезают. Человек способен к человеческой речи, но если вас как биологический материал не погрузили в другой контекст, где, собственно, эта членораздельная речь выращивается на биологическом материале, эта способность исчезает. Вы погружаете его, скорее это происходит само-собой, люди рождаются в семье, живут там некоторое время, и социальная среда отпечатывается на этом материале вторично. Поверх биологической организации возникает второй контур – социальная организация. Можно сказать «социально–коммунальная организация», имея в виду вот эти коммуникативно-кооперативные отношения, которые складываются внутри семьи. Социально-эмоциональные отношения. Они выстраиваются в некую совокупность отношений и связей, которые отпечатываются на этом материале вторично.
      Теперь, если представить, что человек никогда не поступает в следующий тип организации, то мы должны признать ограниченность этих социальных отношений. И что сделал Шалим? Он попытался экспериментально выделить «социальные отношения» как таковые, отделив их от всех остальных. Представим себе, что люди живут, только регулируя свои отношения социальными связями. Что тогда произойдет? Ответ этого конкретного исследователя: тюрьма, армия, и так далее, есть чистая картинка социальных отношений. «Социальность» вот так и устроена. Любая «социальность».
      Что происходит с человеком? Он не остается только в контексте социальных организаций. Он погружается в следующий контекст, который мы называем «культурой».
      Обратите внимание: на каждом шаге возможны исключения, потому что между этими формами организаций нет никакой жесткой связи. Основная метафора, которую я стараюсь передать: они напечатываются друг поверх друга, и отнюдь не всегда между ними возникают нормальные стыки. Очень часто возникают разрывы и рассогласования, когда либо «социальное» противоречит «биологическому», либо «социальное» противоречит «культурному», либо «культурное» противоречит «биологическому». Возникают разрывы и рассогласования между этими разными типами организаций.
      Теперь, на этом же примере последний переход, на который я уже вам указал. Вы спросите, а что есть «сущность»? Что есть «сущность человека»? Выясняется, что «сущность» есть всегда исторически сложившиеся совокупность этих отношений и связей. Здесь всегда комплекс. И в этом плане, человек сегодня – это, отнюдь, не то же самое, что человек в средние века, потому что он находится в другом контексте, он погружен в другие социальные машины, он включен в другие культурные процессы. Там заданы иные связи между востребованной биологической природой и социальными культурными задачами. И в этом плане, человек часть своих возможностей на каждом уровне использует, а часть не использует.
      Вопрос:……..
      П. Г. Щедровицкий: Пока неважно, как. Мы не готовы это обсуждать. Я привожу пример, указывая вам что, существует несколько уровней этой организации. Более того, здесь очень важен принцип, который Лефевр называл принципом «системы, нарисованной на другой системе». Мы все время рисуем следующую системную ценность поверх предыдущей системы. Это не одна система. Это несколько наклеенных друг на друга наборов функций, очень часто напрямую не связанных друг с другом, находящихся в системе обыденных отношений. И это единственное, что я пока пытаюсь вам передать и проиллюстрировать.
      Я не обсуждаю, что такое «социальное»? Что такое «культурное»? Как оно исторически меняется? Что такое «культура» сегодня? Что это было 300 лет тому назад? Каждый из этих вопросов требует отдельного обсуждения. Я пока пытаюсь передать вам ощущение некоторого методологического принципа и приема мышления, достаточно важного, потому что без этого принципа мы не сможем работать вот с таким полем рамок и соответствующих этим рамкам смыслов, которые мы связываем, или приписываем, рассматриваемому объекту управления.

      Вопрос: Откуда берутся контексты?
      П. Г. Щедровицкий: Какие-то из рефлексии опыта, какие-то из истории вопроса, из опыта чужих мышлений, какие-то из того подхода, которым я руководствуюсь. В этом смысле, из культуры мышления, того, которое мне вставили, когда я учился. Поэтому источников много для того, чтобы вводить эти рамки.
      Но еще раз подчеркну один момент: одна рамка задает бесконечное пространство. А когда мы вводим их достаточно много, то они формируют жесткую структуру. В этом смысле, можно было бы сказать так, что привлечение той или иной рамки может быть и произвольным. А вот формирование некоторого каркаса структурных рамок пространства уже достаточно жестко обусловлено историей, обусловлено опытом деятельности, обусловлено моей собственной биографией и т.д.
      Первую свою лекцию я начинал с того что, начиная с Фихте, мысль движется в схеме ситуации. А также эту схему описывал. Есть некая норма, вы можете ей не пользоваться, но при этом вам придется попрощаться с исторически сложившимся нормами культуры и мышления. Или искать и строить другую норму, но отвечающую тем проблемным смыслам, ради которых и в ответ на которых строилась эта схема 200 лет тому назад.
      Вопрос: Что такое «всеобъемлющая система»?
      П. Г. Щедровицкий: Все то, что объемлет, всеобъемлющая система
      Вопрос: ………..
      П. Г. Щедровицкий: Не «всеобъемлющая», а некий внешний контекст. Рамки есть способ схватывания этого контекста, то есть каждая рамка указывает на контекст.
      Вопрос: Есть предмет, который выполняет определенную функцию, есть совокупность отношений вокруг него, есть определенные рамки, через которые мы смотрим на этот предмет …. А в это же время этот контекст может не перекрываться …..?????
      П. Г. Щедровицкий: Пока движемся в следующей принципиальной схеме. Я рассуждаю, если вы спросите, что это за рамки? – правильный ответ: я вам должен сказать, что это рамки моего мышления и моего рассуждения об управлении. Это те понятия, которые я заимствую из разных сфер, из своего собственного опыта, из истории и культуры мышления и т.д., и выстраиваю некий контур для того, чтобы размышлять об управлении.
      А вы находитесь в страдательной позиции. То есть вы этот текст понимаете, у вас должен образоваться смысл. Ваш способ участия в этом процессе ограничен формой вопроса, в крайнем случае, вялого возражения, намека на некое возражение или непонимание.
      Теперь представим себе, что есть другая конструкция. Мы с вами не в лекционном зале, а в реальном действии или хотя бы в коммуникации. У вас одна позиция, у меня другая позиция. Тогда, что получится? Это не будут рамки некоего пространства рассуждения и мышления. А это могут быть рамки, сквозь призму которых один субъект и другой субъект смотрят на некое событие или проектируют некое действие. Они расходятся по своему содержанию.
      К примеру, Вы приходите на предприятие и говорите, что оно – банкрот, потому что вас назначили внешним управляющим. А другой смотрит на то же самое предприятие и говорит, что совсем нормально работает, и никакого банкротства здесь нет. Спрашивается, вы говорите об одном и том же или о разном? Объекты, которые вы будете строить и действия, которые вы будете осуществлять в этих рамках, будут разными. Потому что вы по поводу как будто бы одной и той же вещи задаете совершенно разные подходы, совершенно разные рамки. Материал, ведь, он – достаточно пластичен, он вам всегда ответит: «чего изволите?»
      Поэтому, если вы переносите то, что я вам говорю (пространство взаимодействия и коммуникации между людьми), то да. Вы можете рассматривать это не как рамки некого мышления, а как разные точки зрения и подходы, которые будут задавать совершенно разные горизонты, разные объекты разные проекты, разные действия, несовпадающие, не накладывающиеся друг на друга. Они будут разными. Более того, даже конфликтными, потому что, когда вы начнете действовать, исходя из разных представлений, то в какой-то момент возможно столкновение и конфликт.
      Что касается меня, то я стараюсь строить такую систему рамок, которая в какой-то момент свернется в конструкцию объекта мысли под названием «управление», или, точнее, «методология и технология управления». Я с разных сторон разглядываю одно и то же по направленности моего мышления.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: По-разному. Она может задать третий контекст, а может попытаться связать два существующих. Но обратите внимание, это не то, про что я говорил. Эта интерпретация возможна и допустима, но в том случае, если вы уйдете от пространственного мышления и перейдете к ситуации взаимодействия и коммуникации между разными субъектами.
      Вопрос: Что значит, «специфическая»? …
      П. Г. Щедровицкий: А вот, получается, что в том языке, который я излагаю, специфическим всегда, будет набор функций. Каждая из функций не будет специфическая, а их набор, конструкция и будет специфической.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: А в том смысле, что будет некий набор функций, который задает базисные характеристики. И будут некие добавочные функции, которые дают уникальный рисунок.
      Вопросы: А сущность, она имеет общий характер или она для каждой вещи уникальна?
      П. Г. Щедровицкий: Сущность имеет контекстуальный и общий характер.

      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Линия понятна и допустима, но тогда давайте зададимся другим вопросом. Да, в случае, если их кто-то принял.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Да, это шаг в сторону управления. Но при одном условии, что кто-то другой, некий другой субъект, принял эти схемы рассуждения, силлогизмы в качестве нормы для своего мышления. Тогда можно сказать, что Аристотель управлял его мышлением. Но вы же так не мыслите, вы не мыслите силлогизмами. Но и, по всей видимости, в современной культуре никто не мыслит силлогизмами. Хотя, наверное, кто-то из учеников Аристотеля, тогда, давно, мыслил так. Программа Аристотеля когда-то давно работала, потом перестала работать, потому что в разных профессиональных областях и разных культурных ареалах люди мыслили по-другому, и описывали это по-другому, и нормировали по-другому. И управляющий характер логики Аристотеля в какой-то момент оказался исчерпан. Но линия вашего размышления, она правильная, и можно ее дальше прокручивать.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Что мы с вами обсуждали в третьем параграфе, если вы помните? Мы с вами обсуждали различие онтологических картин. Вот была одна онтологическая картина Космоса. Была другая онтологическая картина Бога. Была третья онтологическая Истории, или Деятельности, исторической деятельности. И каждая из этих картин – разный ответ на вопрос о том, как мыслить мир? Как он устроен? А так же об устройстве всего остального. Поэтому в деятельностной картине мира вопрос о том, для чего это предназначено? Как это используется? Или как это может быть использовано? – он основной.
      Вопросы: А, может, эти картины – взаимно дополняющие?
      П. Г. Щедровицкий: Как я понимаю, я плохо рассказывал в прошлый раз. Основной тезис моего третьего параграфа заключался в том, что только в деятельстной картине мира востребовано «управление». Поэтому я не знаю, про что вы спрашиваете, когда говорите «взаимно дополняющие» они или нет? Вы кто? Потому что у обывателя вообще нет никакой картины мира, ему все это не нужно.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Нет онтологий. Поэтому, когда вы входите в ту или иную профессиональную область, вам приходится, в том числе, задавать вопрос о той картине мира, в которой данная профессиональная деятельность востребована и осмысленна. Основной тезис моей прошлой лекции заключался в том, что есть масса представлений о мире, в которых управление не нужно.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Каждая из этих картин мира есть своя совокупность вопросов, которые в ней могут быть поставлены…..

      …………………….конец стороны А, кассеты № 4……………………

      сторона Б

      П. Г. Щедровицкий: Вот такое месиво удивительных событий. Но мы, психологи, хотим построить общее знание о памяти. Мы хотим построить даже теорию памяти. Спрашивается, как это сделать. Как возможно обобщение в случае, если реально, любой процесс, любой акт запоминания включен в сложный уникальный комплекс? Шопенгауэр говорит: давайте, попробуем исследовать процессы запоминания на материале бессмысленных слогов. Дот, поб, мод и так далее. Почему? Потому что мы тем самым вынимаем процесс запоминания из той целостности, которая собственно является средой его существования. Отрываем процесс запоминания от мышления, понимания, рефлексии, коммуникации, значимости, личного опыта, и так далее, и исследуем, как же запоминание происходит. В общем виде.
      Как часто вы запоминаете бессмысленные слога? Нет, никогда не пробовали? Я вам советую, тогда будет психология. Хотите психологию?
      Ну, или социологию. Обратите внимание, это не значит, что не существует социотехники. Это не значит, что не существует социальной инженерии. Это не значит, что не существует социального проектирования. Существует, но в каком смысле? В том смысле, что есть некая совокупность проектных, инженерных и технических действий, которые мы направляем на некие классы объектов, которые мы называем «социальными». Но, вообще, все время так, слегка в кавычках, поскольку мы понимаем, что социальные моменты, точно так же, как и память, включены в более сложные комплексы, связанные с культурными, связанные с психологическими, точнее, с психическими, связанные с антропными, человеческими и так далее.
      А поскольку мы все время строим разные объекты, то у нас возникают разномасштабные описания, разномасштабные гипотезы. И они живут как «популяция». Поэтому вас не удивляет, что в экономике есть 20 теорий рынка, и 20 этих, наверное, теорий про разные рынки, или про разных субъектов, которые действуют на разных рынках, ну, и так далее.
      При этом, обратите внимание, желание сделать обобщения не присутствует. Почему? Понятно, почему. Но ведь без обобщения, непонятно как переносить опыт. Ну, хорошо, построили мы знание об этом объекте, а он никогда не повторится. И чего? А хочется. Хочется извлечь из прошлого, из деятельности некий опыт. И извлечь так, чтобы перенести его на новый случай.
      Поэтому, где-то в году 1890 возникла группа работ, которая ввела в оборот методологию гуманитарно-социальные сферы идею типологий.
      И, наверное, это будет последний кусочек в этом параграфе, контрабандно проникший в мое стройное изложение.
      Итак, что такое «типология». Начиная с Джона Стюарда Миля, в учебниках логики пишут: «типология это относительное обобщение». Что это значит? Это значит, что мы делаем двойную процедуру: мы строим типологическую таблицу, а после этого производим два действия или две процедуры: мы берем некий объект Х и подводим его под тип, а потом берем некое знание и относим его к типу. И тогда знание носит очень любопытный характер. Оно звучит так: если объект Х с определенной долей вероятности может быть отнесен к типу Б, то о нем (с определенной долей вероятности) можно утверждать .
      И вот такой тип знаний, относительное обобщение или типологическое знание, являются ведущим логико-методологическим каркасом социально-гуманитарных дисциплин.
      Почему? Если вы теперь посмотрите, как устроена любая социально-гуманитарная дисциплина, то это некая совокупность, в большей или меньшей степени связанное, типологий. Почему «типология»? И почему такая структура знания? Потому что это теснейшим образом связано с практическим действием. Что характеризует практическое действие?
      12345
      А
      Б
      С
      Д






      Схема №5

      Вот, какой-нибудь Карл Густав Юнг занялся психоанализом, построил некие новые процедуры и по мере анализа успешного опыта вдруг понял, что все люди делятся на два типа: экстраверты и интроверты. Обратите внимание, вообще-то, это, конечно, не люди делятся. Это делятся инструментарии, которыми он пользовался.
      А рассуждает он приблизительно так. Он смотрит на человека и проводит ряд пробных действий, диагностических, и говорит: «о, экстраверт». И тогда достает из правого кармана некий инструмент и применяет его. А в другом случае он говорит: «о, интроверт». И тогда из левого кармана достает инструмент. Потому что сам инструментарий разбит на две группы по удачному опыту.
      Теперь приходит ученый, фамилия его Айзенг, и он говорит: люди делятся на «интровертов» и «экстравертов». Да не делятся люди! Люди разные, они все уникальны, они все друг от друга отличаются. Но в рамках данного способа действия, терапии психоанализа, их целесообразно разделить для того, чтобы соотнести с этими типами инструменты действия и наличные знания. Люди делятся на «сангвиников», «флегматиков», «холериков» и «меланхоликов». А общественные системы, говорят, делятся на «аристократии», «монархии» и «демократии».
      Никто никуда не делится. Это наши типологии, которые позволяют с относительной долей вероятности или с какой-то вероятностью отнести в конкретную систему к типу, и выбрать совокупность знаний. И главное средство деятельности, которое к этому объекту через тип в большей степени применимо.
      То, что я рассказал довольно быстро, было понято где-то с 1990 г. до 1910 г., в основном, благодаря таким любопытным ребятам типа Дильтея, Вильгельма Виндельбанда и Макса Вебера, которые, собственно, и привнесли в социально-гуманитарную сферу типологический метод, на котором она благополучно существует до сих пор, не являясь в точном смысле слова «наукой», а являясь довольно интересным и любопытным конгломератом практического действия. То есть техник и обеспечивающих эти действия знаний, прежде всего типологических.
      Вопросы: Наука –ругательное слово?
      П. Г. Щедровицкий: Нет, оно не ругательное. Оно, понимаете, как? Я просто думаю, что эпоха, когда наука была ведущим институтом мысли, проходит. И с этим связан кризис исследовательской деятельности и кризис обучения, институтов образования, который мы наблюдаем.
      Обратите внимание, получается очень странная вещь: вам знания не нужны и вы не собираетесь их продолжать дальше. То есть вы не предполагаете быть исследователем. И, в этом смысле, вам не нужны эти парадигмы накопления знаний.
      Вопросы: А зачем тогда учат?
      П. Г. Щедровицкий: Вы знаете, по привычке. В качестве социально-компенсаторного механизма. Потому что надо же вас чем-то занять. Я специально грубо отвечаю, потому что в грубости есть своя правда. Обратите внимание, сроки обучения все время растут. По причине того, что это, как бы, социальная причина.
      Более того, если вы так чуть-чуть следите за этими проблемами, то, например, была огромная дискуссия после войны, которая заключалась в вопросе: что делать с новыми знаниями? Они не влезают в учебные программы. Потому что знание стало прогрессировать, накапливаться. Оно потеряло свою систематичность. В связи с этим стало не понятно, куда все это пихать? И кому все это надо?
      Там была такая любопытная сдвижка в начале века, которая заключалась в том, что пересмотрели отношение к содержанию обучения. Сказали приблизительно так: ага, мы учим этому не потому, что это правильно или не правильно, не потому что это соответствуют уровню развития познания или не соответствуют, а чтобы формировать мышление. Не потому что это отражает правильно некие объекты и соответствует некой системе теорий, а потому что на этом, как на материале, учат другому. Чему? Способам мышления. Мыслить учат. Для этого математике учим, для этого учим естествознанию в каких-то своих блоках и так далее.
      И на некоторое время вот этот заход сохранял осмысленность этой бессмысленной деятельности. Почему вы мне до сих пор рассказываете, что мир устроен из атомов и молекул, когда всем давно известно, что это не так. Ответ: Чтобы мышление формировать. А для того, чтобы формировать мышление, без разницы, что рассказывать – правду или нет. Ну, то есть, то, как оно, на самом деле, обстоит? Или некое, специально созданное для решения задачи формирования мышления, ну, упражнение такое. Представим себе, что…

      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Ну, это понимаете, мы с вами сейчас уйдем очень далеко в обсуждении других вопросов. В обсуждение вопросов, вообще, изменения институтов.
      Ну, так, грубо. Была большая программа превращения социально-гуманитарных дисциплин в науки. Потом стало понятно, что образцы обобщения знаний, которые на тот момент наличествовали, не работают. Возникла новая методология – типологическая. На ее основе произошла реконструкция социально-гуманитарного знания, и они превратились, эти дисциплины, в агломерации практико-ориентированных разномасштабных знаний, возникших из обслуживания своих техник. Но потом оторвавшиеся от них и перешедшие в какой-то такой «межеумочный» слой, когда, вроде, это еще не техника и еще не обобщение.
      В этом плане, есть старая формула, которую в свое время Фейербах сформулировал: что, вообще, есть единственный способ обучения социально-гуманитарным наукам. Но он про философию говорил. Это история идей. И, наверное, это правильно.
      В этом смысле, я считаю, что история сего безобразия очень интересна, очень поучительна и очень показательна. Но обязательно в связи с теми задачами, которые менялись исторически, не в отрыве от них. Бессмысленно изучать условно Огюста Конта, не понимая того, в какой ситуации он находился? И с чем были связаны эти разработки?
      Вопрос: Скажите, как лучше назвать тот процесс, который позволяет правильный инструмент применить при диагностике.
      П. Г. Щедровицкий: Знаете, ну, назовите, как хотите. Моя бабушка на вопрос о том как она печет такие вкусные пироги обычно отвечала так. Она говорила: «ничего сложного – немножко масла, немножко муки, двадцать лет у плиты».
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Вообще-то, репертуар типологий ограничен, но вы-то это знаете прекрасно. Вы приходите на конкретный объект с задачей аудита, вы вынимаете типологическую схему и дальше смотрите, какая из этих матриц, «окошек», больше подходит для данного объекта, понимая, что, все равно, там есть что-то, что вылезет, и до чего вам придется дотягивать этот тип. А дальше вы либо угадали, либо ошиблись. Если вы угадали, вы его схватываете, если вы ошиблись, ну, в конкретном случае, вы выдаете фиктивно-демонстративный продукт, а потом уходите думать и менять типологию. И это – норма.

      Ситуация заключается в том, что если в этой деятельности существует некая система стандартов и норм, то ведь есть деятельности, где их вообще нет.
      Вопросы: Для этого нужен менеджмент.
      П. Г. Щедровицкий: Ну, что вы за этот «менеджмент» уцепились? «Менеджмент» – это управленческий «макдональдс». А это означает следующее. Чем хорош «макдональдс»? Вы приехали в какую-нибудь страну с непонятной, плохо перевариваемой кухней. Вы боитесь, что у вас будет несварение, вы идете в «Макдональдс», точно зная, что вы получите там, максимум, изжогу.
      Это есть стандартизация продукта, которая связана с тем, что эти процессы должны быть в каких-то точках понятны своей результативностью. Вы заплатите по-разному за этот гамбургер или чизбургер. Заплатите в разных странах по-разному. Но вы получите одно и то же.
      Так же и менеджмент: в России вы заплатите одну цену, в Америке другую, в Африке третью, но получите более или менее стандартную схему. Вы получите два языка, вы получите компьютер, вы получите элементы управленческого и бухгалтерского аудита. Вообще, это все ставится за полгода. И слава Богу. Она должна быть массовой, она должна быть стандартизованной, и она должна быть везде одинаковой.
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Вы знаете, я бы вам сказал так, что сейчас уже и физика больше не наука. Проблема была, в чем? Если в 19 веке все пытались методологию, сформулированную в науках о природе, перенести на другие области, то в 20 веке произошел прямо обратный процесс, когда вот эта инженерная методология проектного типа стала переноситься на естественные науки. Что такое синхрофазотрон, в котором создаются новые частицы? Чего там исследовать? Поэтому произошел такой крен. Он еще плохо осмыслен в философии науки или философии знания, в эпистемологии, но произошло такое «качание маятника».
      Так и с биологией. В тот момент, когда дошли до понимания того, что основными моментами являются «популяции», «биоценозы», то вы вышли за границу обобщения. Потому что «популяция» – это просто пульсирующая система. А «биоценоза» – уникальна.
      Поэтому произошел сдвиг: мы иначе стали все это понимать. Но, обратите внимание, любовь – тоже не наука. И ничего.
      П. Г. Щедровицкий: Давайте с вами удерживать последовательность нашего рассуждения. У нас было четыре параграфа – три основных, один факультативный. Первый параграф касался понятия ситуации, и его основным содержательным моментом, который следует учитывать, это – идея проектности, единство воли и представления, полагание и действие.
      Второй параграф касался идеи профессии и эволюции управленческого профессионализма в 20 веке.
      Третий параграф касался онтологической картины, в которой возможно управление.
      И четвертый, факультативный, касался понятия науки и типологического знания. В следующий раз мы с вами пройдем еще два параграфа: первый – понятие развития, второй – понятие управления.

      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: Наука есть временный исторический институт, возникший где-то в 12 веке в качестве проекта, развернувшийся в некотором масштабе где-то к 17 веку и благополучно сошедший с исторической арены в начале 20 века, пока еще остающийся в каких-то элементах внутри других систем, других организованностей, но постоянно меняющий свою внутреннюю структуру под воздействием этих внешних систем. На смену ему в качестве ключевого института приходит связь методологического мышления и управления. Назовите это каким-нибудь другим словом, скажем, здесь «наука», а там «меука» какая-нибудь. Вот, эта «меука» приходит на смену науке.
      Вопросы:…… А дальше?
      П. Г. Щедровицкий: А дальше, ребята, лет 500 придется пожить в этих условиях. Но это быстро-то не происходит, обратите внимание. Лучше задайте вопрос, что было до науки?
      Вопросы:……
      П. Г. Щедровицкий: В принципе, вы, конечно, правы. И, собственно, с этим связана, вообще, стратегия идеализации. Что мы делаем? Мы строим такой идеальный объект по отношению, к которому обобщение возможно.
      Обратите внимание, все тела падают с равным ускорением только в вакууме. Обратите внимание, Галилей ведь не знал, что есть вакуум, он заимствовал у Джордано Бруно понятие пустоты, которое Джордано Бруно. вывел на кончике пера. Вы меня спрашиваете: что, хаос возможен? Но с этой точки зрения, вы бы могли у Джордано Бруно спросить: что, пустота возможна? Ведь для любого нормального сознания пустота невозможна. Ее же не бывает, а всегда есть какая-то наполненость. А Джордано Бруно, будучи развитым мыслителем, вводит идею пустоты. Не понятие – идею. Идею того, что пустота возможна. Галилей заимствует у Джордано Бруно эту идею, и, обратите внимание, начинает инсталлировать пустоту в материальных предметах. Он делает очень любопытную вещь, он берет жидкости разных плотностей, ставит наклонную плоскость, и начинает пускать шары, которые попадают в жидкости разных плотностей. И в какой-то момент он говорит: «О, чем плотнее жидкость, тем медленнее они падают. Следовательно, если мы создадим единую среду, пустоту, то они будут падать одинаково». И выводит закономерность на различие плотностей сред и движения шара.
      После этого, примерно, через 70 лет Торричелли создает вакуум, то есть выкачивает воздух из трубки. Иными словами, создает эмпирическую, опытную ситуацию, в которой доказывает возможность существования пустоты.
      Кстати, очень интересная линия – это утопизм. «Утопия», что такое «утопия»? «У-топос» ( нет места), то, что не имеет места. Поэтому, что делают философы, которые выстраивают концепты социального устройства, но понимают, что они не могут быть реализованы, что для них нет места? Они строят представление об островах, город Солнца… Почему? Потому что нужно придумать такой «вакуум социальный», в котором некая конструкция нового социального мира может быть реализована.
      Обратите внимание, очень интересно, они придумывают утопию, а потом действующие политики начинают искать и находят: они говорят о США. «Отлично, вот там мы и реализуем все социальные конструкции, все социальные утопии. Почему? Потому что там никого нет, там живут некоторые, ну, ничего, мы их быстренько всех отстреляем и на пустом месте сделаем так, как должно».
      Поэтому попытайтесь войти в некие линии развития мышления, почувствуйте вот эту вот напряженность истории, развитие мысли, идеи. Там всё очень тесно друг с другом связанно, и понимание того, что социальная наука невозможна, рождает из себя утопизм. Потом рождает разное, Французскую социальную революцию, например. Революционеры, они же, так сказать, тоже не из пустого места возникают. Надо разрушить старое и создать, так сказать, новое. Неудача. А параллельно – устраивание. Буквально, тандем. Вот они параллельно развертываются – Французская социальная революция и американская колонизация, опять вытекающая из понимания того, что это знание другого типа.

      Вопросы: А в чем разница типологического знания и научного?
      П. Г. Щедровицкий: Ну, что знание не об объектах, а о создаваемых конструкциях, знание которое обслуживает действие, а не отражает, как устроен объект, сам по себе.
      На самой первой лекции я обратил ваше внимание на различие сущностных и специфических характеристик тех или иных объектов мысли. Если говорить очень грубо, то, отнюдь, не всё, что мы считаем специфическим для того или иного рассматриваемого объекта, может быть соотнесено с его сущностными проявлениями.
      Вот это разделение пронизывает всю историю философии. Для древних греков «сущность» лежит как бы в глубине вещи. А есть внешние, поверхностные проявления, которые заметны, которые бросаются в глаза, которые, вообще, могут быть зафиксированы теми или иными органами чувств. А есть сущностные характеристики, которые лежат в глубине, скрыты, находятся, как бы, в сердцевине вещи, но глубинно определяют то, как она себя ведет в тех или иных меняющихся обстоятельствах.
      А задача философии, в отличие, от обыденного восприятия, состоит в том, чтобы проникнуть в эту сущность, залатать оболочку вещи, сломать тот слой проявлений, который, во многом, зависит от обстоятельств, и, вообще, случаен. И проникнуть вглубь, в сердцевину, в ядро, выделить те характеристики, которые, буквально, находятся внутри вещи и определяют ее проявления. Для того, чтобы это сделать или для того, чтобы проникнуть в сущность вещи, нужно обладать некими специальными инструментами. В отличие от, и во многом, в противоположность органам чувств, которые фиксируют проявления. Эти органы, если речь идет о человеке и человечестве, в разное время получают разные названия. Кто-то говорит о «созерцании», кто-то говорит о такой специальной способности, которая в Греции называлась «Нус». Т.е. непереводимое слово, для которого нет термина в современной философской мысли. Кто-то говорит о «Логосе». Но во всяком случае, есть некоторая совокупность. «Нус» – нельзя расшифровать. Отметьте себе существование такого. Ну, никакого аналога. «Нус» – «мудрое мышление» такое, это такой распространенный термин, начиная с Димокрита. Вы столкнетесь с этим термином.
      Итак, есть некий «орган», или некая совокупность инструментов, которые позволяют проникать вглубь, прорывать оболочку видимости, кажемости, и открывать сущность.
      Кстати, с тех пор в философии довольно долго, до середины, даже до конца 19 века обсуждается оппозиция «явление – сущность». Более того, понятие «природа» в греческой философии имеет как материально-онтологическую, так и логическую трактовку. То есть «природа», с одной стороны, это то, что нас окружает, это вода, воздух, земля, огонь, четыре стихии и т.д. А, с другой стороны, «природа» это то, что определяет сущность вещи. Это не тот натуральный мир, в котором мы находимся, а та сущность, которая является «природой» в логическом смысле, природой вещи.
      При этом логическая трактовка вытесняет материально-онтологи-ческую, приходит ей на смену. И уже поздняя античность в основном употребляет термин «природа», так же, как и термин «атом» в логическом смысле.
      «Сущностное» противостоит «специфическому», одна линия. Вторая – «сущностное» как лежащее в глубине вещи и определяющее ее поведение в рамках обстоятельств противостоит тому, что может фиксироваться и наблюдаться органами чувств и тому, в каком виде и как эта вещь нам предстает.
      Довольно поздно, где-то, наверное, на переломе между античностью и схоластикой возникают самые первые представления о «системе» и «системности». И если обращаться к развитым вариантам системного мышления, то в них происходит радикальная переинтерпретация понятия «сущности». Очень легко показать это на почти современных трактовках. Например, Маркс пишет: сущность человека это та совокупность общественных отношений, в которые он вступает в процессе своей жизни.
      Что происходит с понятием сущности? Понятие «сущность» меняет свое содержательное направление, свою интерпретацию. «Сущность» теперь лежит не в глубине вещи. Не в ядре. А «сущность» лежит в тех связях и в тех отношениях, в которые вещь вступает в процессе своей жизни.
      Что утверждает современный системный подход? Он утверждает, что в зависимости от того, в какой совокупности отношений находится то или иное образование окружающего нас мира, организованность меняется. Меняется ее вещи, или организованности, сущность. Сущность не внутри, а в системе связей и отношений с другими вещами. Если мы тот или иной элемент материала или тот или иной материал погрузим в другую совокупность функций, функциональных отношений, в другое место в системе, то он поменяет свою сущность. Более того, мы можем характеризовать любую вещь через тот набор функций, для исполнения которых, она была предназначена, спроектирована, создана. Это очень важный вопрос логики, методологии и мышления, что мы, фактически, считаем, что в ядре вещи нет никакой сущности, ее бессмысленно там искать …






      Share |

       

      Версия для печати

      Читайте также

      Как привлечь внимание руководителей к hr-метрикам (Часть 1 из 2)
      Как привлечь внимание руководителей к hr-метрикам (Часть 1 из 2)

      К сожалению, подавляющее большинство метрик, используемых в настоящее время, мало действенны, поскольку изначально не предназначались для того, чтобы эффективно «привлекать внимание» руководителей.


      Межфункциональное сотрудничество в денежном выражении и гении «Google»
      Межфункциональное сотрудничество в денежном выражении и гении «Google»

      Большинство руководителей управления талантами тратят сотни часов, пытаясь хоть как-то улучшить существующие практики, но мало кто пытается найти и реализовать новые возможности.


      Го – игра «с глазами»
      Го – игра «с глазами»

      С древних времен встреча за доской Го могла быть средством обсуждения сложных стратегических и политических проблем, которым не удавалось найти приемлемого решения обычными инструментами. О тонкостях бизнес-игры рассказывает участник Сообщества Мария Шувалова.

      Корпоративная культура и организационнные изменения

      Процесс изменения корпоративной культуры лучше всего представить как процесс обучения организации или длительный процесс социализации всех ее членов.
      Как спасти коллектив от выгорания
      Имя 
      Пароль  забыли?
      Присоединяйтесь!

      Новые материалы

         Названы самые высокооплачиваемые вакансии в Башкирии
         Не все профессии равны. Вчерашние школьники идут в телевизионщики и PR
         Новочебоксарские безработные граждане обучаются востребованным профессиям
         Где в Уфе заработать 100 тысяч рублей в месяц
         Сколько в среднем получают владимирские врачи?


      Последние комментарии

        
         мне приятно Вас читать 99 % читаемое мной - мусор... А на ваших постах глаза отдыхают 
         Действительно, Эдуард, что это я! Всё ещё hr, всё ещё пишу - с удовольствием вернусь)))
         Марина, вы вернетесь к нам или уже все?)
         вы можете оставлять активную ссылку на источник 
      Все статьи


      Интервью




      Публикую статью Алексея Королькова с видеокомментарием
      все интервью


      О проекте      Реклама       Подписка       Контакты       Rambler's Top100 Яндекс цитирования ©2000-2011, HRM